?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Вчера  по каналу "Лайф Ньюс" и по московским сайтам прошла сюрреалистическкая новость про туалет на Тверском бульваре, где неожиданным образом оказалось зарегистрированным аж 300 фирм. А ведь это просто  продолжение рассказа Пелевина "Девятый сон Веры Павловны" . Там как раз местом действия и служит этот туалет. Все метамарфозы этого заведения от загаженного сортира ,с бухающими в нем пролетариями , через благоухающую неожиданную чистоту первых кооперативных туалетов на заре нашей с вами свободы до неожиданно функционирующего в нем коммерческого магазина 90ых. Все это с присущим нашему живому (я надеюсь) классику реализмом описано в этом рассказе. Я кажется даже помню пожилую женщину в синем халате, устало протирающий пол в нем.  Это туалет находится в начале бульвара по правую руку от памятника Тимирязева, что стоит на бульваре у площади Никитских ворот.

Интелектуалку в застириранном халате, генерирующую эти безумные изменения реальности , Пелевин приговорил в своем рассказе к вечному послесмертному аду в произведениях социалистического реализма..А мы похоже приговорены находится в действительности созданной Пелевиным. Так сказать, "Десятый сон Веры Павловны" эти самые 300 фирм , хлынувшие как описанные в этот произведении отходы жизенедеятельности , в наше сегодня....

«Кажется,- смутно думала Вера, — Фрейд где-то сопоставил экскременты и золото. Все-таки умный мужик был, чего говорить... за что только его так люди ненавидят..."

фото и текст рассказа взяты из интернета. ссылка - новость.


https://riamo.ru/article/210267/tualet-na-tverskom-bulvare-prevratili-v-krupnejshij-ofisnyj-tsentr-moskvy.xl?utm_source=ourmsk&utm_medium=Fb&utm_campaign=Social

ДЕВЯТЫЙ СОН ВЕРЫ ПАВЛОВНЫ

Здесь мы можем видеть, что солипсизм совпадает
с чистым реализмом, если он строго продуман.
Людвиг Витгенштейн








Перестройка ворвалась в сортир на Тимирязевском бульваре одновременно с нескольких направлений. Клиенты стали дольше засиживаться в кабинках, оттягивая момент расставания с осмелевшими газетными обрывками; на каменных лицах толпящихся в маленьком кафельном холле педерастов весенним светом заиграло предчувствие долгожданной свободы, еще далекой, но уже несомненной; громче стали те части матерных монологов, где помимо господа Бога упоминались руководители партии и правительства; чаще стали перебои с водой и светом.






Никто из вовлеченных во все это толком не понимал, почему он участвует в происходящем — никто, кроме уборщицы мужского туалета Веры, существа неопределенного возраста и совершенно бесполого, как и все ее коллеги. Для Веры начавшиеся перемены тоже были некоторой неожиданностью — но только в смысле точной даты их начала и конкретной формы проявления, а не в смысле их источника, потому что этим источником была она сама.






Началось все с того, что как-то однажды днем Вера первый раз в жизни подумала не о смысле существования, как она обычно делала раньше, а о его тайне. Результатом было то, что она уронила тряпку в ведро с темной мыльной водой и издала что-то вроде тихого «ах». Мысль была неожиданная и непереносимая, и, главное, ни с чем из окружающего не связанная — просто пришла вдруг в голову, в которую ее никто не звал; а выводом из этой мысли было то, что все долгие годы духовной работы, потраченные на поиски смысла, оказывались потерянными зря, потому что дело было, оказывается, в тайне. Но Вера как-то все же успокоилась и стала мыть дальше. Когда прошло десять минут, и значительная часть кафельного пола была уже обработана, появилось новое соображние — о том, что другим людям, занятым духовной работой, эта мысль тоже вполне могла приходить в голову, и даже наверняка приходила, особенно если они были старше и опытнее. Вера стала думать, кто это может быть из ее окружения, и сразу безошибочно поняла, что ей не надо ходить слишком далеко, а надо поговорить с Маняшей, уборщицей соседнего туалета, такого же, но женского.






Маняша была намного старше. Это была худая старуха тоже неопределенных, но преклонных лет; при взгляде на нее Вере отчегото — может быть, из-за того, что та сплетала волосы в седую косичку на затылке — вспоминалось словосочетание «Петербург Достоевского». Маняша была вериной старшей подругой; они часто обменивались ксерокопиями Блаватской и Рамачараки, настоящая фамилия которого, как говорила Маняша, была Зильберштейн; ходили в «Иллюзион» на Фосбиндера и Бергмана, но почти не говорили на серьезные темы; маняшино руководство духовной жизнью Веры было очень ненавязчивое и непрямое, отчего у Веры никогда не появлялось ощущения, что это руководство существует.






Стоило Вере только вспомнить о Маняше, как раскрылась маленькая служебная дверь, соединявшая оба туалета (с улицы в них вели разные входы), и Маняша появилась. Вера тут же принялась путано рассказывать о своей проблеме; Маняша, не перебивая, слушала.






—...И получается, — говорила Вера, — что поиск смысла жизни сам по себе единственный смысл жизни. Или нет, не так — получается, что знание тайны жизни в отличие от понимания ее смысла позволяет управлять бытием, то есть действительно прекращать старую жизнь и начинать новую, а не только говорить об этом — и у каждой новой жизни будет свой особенный смысл. Если овладеть тайной, то уж никакой проблемы со смыслом не останется.






— Вот это не совсем верно, — перебила внимательно слушавшая Маняша. — Точнее, это совершенно верно во всем, кроме того, что ты не учитываешь природы человеческой души. Неужели ты действительно считаешь, что знай ты эту тайну, ты решила бы все проблемы?






— Конечно, — ответила Вера. — Я уверена. Только как ее узнать?






Маняша на секунду задумалась, а потом словно на что-то решилась и сказала:






— Здесь есть одно правило. Если кому-то известна эта тайна, и ты о ней спрашиваешь, тебе обязаны ее открыть.






— Почему же ее тогда никто не знает?






— Ну почему. Кое-кто знает, а остальным, видно, не приходит в голову спросить, — ответила Маняша. — Вот ты, например, кого-нибудь когда-нибудь спрашивала?






— Считай, что я тебя спрашиваю, — быстро проговорила Вера.






— Тогда коснись рукой пола, — сказала Маняша, — чтобы вся ответственность за то, что произойдет, легла на тебя.







— Неужели нельзя без этих сцен из Мейринка, — недовольно пробормотала Вера, наклоняясь к полу и касаясь ладонью холодного кафельного квадрата, — ну?






Маняша пальцем подозвала Веру к себе, и, взяв ее за голову и наклонив так, чтобы верино ухо приходилось точно напротив ее рта, прошептала что-то не очень длинное.






И в эту же секунду за стенами раздался гул.






— Как? И все? — разгибаясь, спросила Вера.






Маняша кивнула головой.






Вера недоверчиво засмеялась.







Маняша развела руками, как бы говоря, что не она это придумала, и не она виновата. Вера притихла.
— А знаешь, — сказала она, — я ведь что-то похожее всегда подозревала.







Маняша засмеялась.






— Так все говорят.






— Ну что ж, — сказала Вера, — для начала я попробую что-нибудь простое. Например, чтоб здесь на стенах появились картины и заиграла музыка.







— Я думаю, что это у тебя получится, — ответила Маняша, — но учти, что произойти в результате твоих усилий может что-то неожиданное, совсем вроде бы не связанное с тем, что ты хотела сделать. Связь выявится только потом.






— А что может произойти?






— А вот посмотришь сама.

***






Посмотреть удалось не скоро, только через несколько месяцев, в те отвратительные ноябрьские дни, когда под ногами чавкает не то снег, не то вода, а в воздухе висит не то пар, не то туман, сквозь который просвечивают синева милицейских шапок и багровые кровоподтеки транспарантов.






Произошло это так: в уборную спустились несколько праздничных пролетариев с большим количеством идеологического оружия — огромными картонными гвоздиками на длинных зеленых шестах и заклинаниями на специальных листах фанеры. Справив нужду, они поставили двуцветные копья к стене, заслонили писсуары своими промокшими транспарантами — на верхнем была непонятная надпись «Девятый трубоволочильный"- и устроились на небольшой пикник в узком пространстве перед зеркалами и умывальниками. Сильней, чем мочей и хлоркой, запахло портвейном; зазвучали громкие голоса. Сначала доносился смех и разговоры; потом вдруг стало тихо и строгий мужской голос спросил:






— Что ж ты, сука, на пол льешь специально?






— Да не специально я,- затараторил неубедительный тенор,тут бутылка нестандартная, горлышко короче. А я тебя заслушался. Проверь сам, Григорий! У меня рука всегда автоматически...






Тут раздался звук удара во что-то мягкое и одобрительная матерная разноголосица, но после этого пикник как-то быстро сошел на нет, и голоса, гулко взвыв напоследок с ведущей на бульвар лестницы, исчезли. Тогда только Вера решилась выглянуть изза угла.






В центре кафельного холла сидел на полу мужичонка с расквашенной мордой и через равные интервалы времени плевал кровью на залитый портвейном кафель. Увидев Веру, он отчего-то перепугался, вскочил на ноги и убежал на улицу, под открытое небо. После него в холле осталась мокрая надломленная гвоздика и маленький транспарантик с кривой надписью: «Парадигма перестройки безальтернативна!» Вера совершенно не поняла, какой в этих словах заключен смысл, но долгий опыт жизни ясно говорил: началось что-то новое, и даже не верилось, что это новое вызвано ею. На всякий случай она подхватила гигантский цветок с транспарантом и отнесла их в свою каморку, представлявшую собой две крайних кабинки — перегородка между ними была убрана, и места было как раз достаточно, чтобы разместились ведра, швабры и стул, на котором можно было иногда передохнуть.

***







После этого все еще долго тянулось по-старому (да и что нового может быть в туалете?) Жизнь текла размеренно и предсказуемо; только количество пустых бутылок, которое приносил день, стало падать, а народ стал злее.






Но вот однажды в туалете появилась компания зашедших явно не по нужде. Они были в одинаковых джинсовых костюмах и темных очках, а с собой у них был складной метр и такая специальная штучка на треножном штативе — Вера не знала, как она называется — в которую какие-то люди на улицах часто глядят на особым образом разграфленную палку, которую держат другие люди. Гости обмерили входную дверь, озабоченно оглядели все помещение и ушли, так и не воспользовавшись своим оптическим приспособлением. Еще через несколько дней они появились в сопровождении человека в коричневом плаще и с коричневым портфелем — Вера знала его, это был начальник всех городских туалетов. Вели себя прибывшие непонятно — они ничего не обсуждали и не измеряли, как в прошлый раз, а просто прохаживались взад и вперед, задевая плечами спины переливающихся в писсуары (как зыбок мир!) трудящихся, и время от времени замирали, мечтательно заглядываясь на что-то, Вере и посетителям невидимое, но, очевидно, прекрасное: об этом можно было догадаться по улыбкам на их лицах и по тем удивительным романтическим положениям, в которых застывали их тела — Вера не смогла бы выразить своих чувств словами, но поняла она все безошибочно, и на несколько мгновений перед ее глазами встала когдато висевшая у них в детдоме репродукция картины «Товарищи Киров, Ворошилов и Сталин на строительстве Беломоро-Балтийского канала».






А еще через два дня Вера узнала, что теперь работает в кооперативе.






Обязанности остались, в общем, прежние, но невероятно изменилось все вокруг. Как-то постепенно и быстро, без остановки производственных мощностей, был сделан ремонт. Сначала бледный советский кафель на стенах заменили на крупную плитку с изображением зеленых цветов. Потом переделали кабинки — их стены обшили пластиком под орех; вместо строгих унитазов победившего социализма поставили какие-то розово-фиолетовые пиршественные чаши, а у входа установили турникет, как в метро — только вход стоил не пять, а десять копеек.
В завершение этих изменений Вере подняли зарплату на целых сто рублей в месяц и выдали новую рабочую одежду: красную шапку с козырьком и черный полухалат-полушинель с петлицами — словом, все как в метро, только на петлицах и кокарде сверкала не буква «М», а две скрещенные струи, выбитые в тонкой меди. Две соединенные кабинки, где раньше можно было хотя бы поспать, теперь превратились в склад туалетной бумаги, куда уже было не втиснуться. Теперь Вера сидела возле турникетов в специальной будке, похожей на трон марсианских коммунистов из фильма "Аэлита»,улыбалась, разменивала деньги; в ее жестах появилась счастливая плавность, совсем как у виденной однажды в детстве и запомнившейся на всю жизнь продавщицы из Елисеевского — та, белокурая и женственно полная, резала семгу на фоне настенной фрески, изображавшей залитую солнцем долину, где прямо в полуметре от реальности висела прохладная виноградная кисть,- и было утро, и нежно пело радио, и Вера была девушкой в красном ситцевом платье.






В турникетах весело звенели деньги — за каждый день набегало полтора-два больших холщевых мешка. «Кажется,- смутно думала Вера, — Фрейд где-то сопоставил экскременты и золото. Все-таки умный мужик был, чего говорить... за что только его так люди ненавидят... вот тот же Набоков... » И она погружалась в привычные неторопливые мысли, часто состоявшие из одного только начала и так и не доползавшие до собственного конца, потому что им на смену приходили другие.

***







Жить постепенно становилось все лучше — у входа появились зеленые бархатные портьеры, которые посетитель должен был, входя, раздвинуть плечом, а на стене у входа — купленная в обанкротившейся пельменной картина, в какой-то странной перспективе изображавшая тройку: трех белых лошадей, впряженных в заваленные сеном сани, где, не обращая никакого внимания на бегущих следом сосредоточенных волков, сидели трое — два гармониста в расстегнутых полушубках и баба без гармони (отчего гармонь казалась признаком пола). Единственным, что смущало Веру, был какой-то далекий грохот или гул, иногда доносившийся из-за стен — она никак не могла взять в толк, что может так странно гудеть под землей, но потом решила, что это метро, и успокоилась.






В кабинках зашуршала настоящая туалетная бумага — не то что раньше. На умывальниках появились куски мыла, рядом — настенные электрические ящики для сушения рук. Словом, когда один постоянный клиент сказал Вере, что приходит сюда как в театр, она не удивилась сравнению и даже не особенно была польщена.






Новым начальником был румяный парень в джинсовой куртке и темных очках — он появлялся на месте редко, и как понимала Вера, курировал еще два-три туалета. Вере он казался очень загадочным и могущественным человеком, но однажды выяснилось, что заправляет всем вовсе не он.






Обычно румяный молодой человек, входя с улицы, раскидывал половинки зеленой бархатной портьеры коротким и властным движением ладони; затем появлялось его лицо с двумя черными стеклянными эллипсами вместо глаз, а потом раздавался тонкий голос. В тот раз все было наоборот — сначала Вераи услышала его высокий заискивающий тенор, раздавшийся на лестнице; в ответ там же чтото снисходительное рявкнул бас, и портьера разошлась — но вместо ладони и черных очков появилась даже не согнутая, а какая-то сложившаяся джинсовая спина: это пятился и что-то на ходу объяснял верин начальник, а вслед за ним шествовал пожилой толстый гном с большой рыжей бородой, в красной кепке и красной заграничной майке, на которой Вера прочла:
    What I really need is less shit from you people



читать дальше .
http://pelevin.nov.ru/rass/pe-9son/1.html





promo misareg may 10, 2014 17:15 175
Buy for 10 tokens
Любезные мои участники блогосферы! Приветствую вас на страничках этого блога, который я веду c 2011 года. Это дневник впечатлений, немного наивный, немного пристрастный, написанный от лица выдуманного песонажа, который никогда не появится в реальности, а так и будет жить вечно в эмпиреях…

Comments

( 24 comments — Leave a comment )
finikova_malina
May. 6th, 2017 05:11 am (UTC)
начитанные люди там решили фирмы регистрировать)
misareg
May. 6th, 2017 05:15 am (UTC)
Клуб поклонников;)
riu128
May. 7th, 2017 03:52 am (UTC)
доброе утро)
misareg
May. 7th, 2017 03:58 am (UTC)
Взаимно :)
natalia_sibir
May. 7th, 2017 03:52 am (UTC)
Офигеть ))))
misareg
May. 7th, 2017 03:59 am (UTC)
:) чудеса встречаются:)
dymontiger
May. 7th, 2017 04:51 am (UTC)
С добрым утром! Замечательного воскресного дня:)
misareg
May. 7th, 2017 04:53 am (UTC)
Спасибо:)
katsaylidiru
May. 7th, 2017 05:58 am (UTC)
Доброе утро и хорошего настроения!!!
misareg
May. 7th, 2017 06:14 am (UTC)
:)
grim_mira
May. 7th, 2017 07:06 am (UTC)
доброе утро)
misareg
May. 7th, 2017 08:32 am (UTC)
И вновь вам лучи добра:)
stomaster
May. 7th, 2017 07:47 am (UTC)
Чудны дела твои Господи,да.
misareg
May. 7th, 2017 08:31 am (UTC)
Аминь:)
ledy_lisichka
May. 7th, 2017 09:15 am (UTC)
прошляпила эту новость на лайфе, дивно
misareg
May. 7th, 2017 09:55 am (UTC)
Утром рано было:)
poetry_in_life
May. 7th, 2017 10:47 am (UTC)
приятных выходных)
misareg
May. 7th, 2017 10:59 am (UTC)
:) спасибо и хорошего отдыха:)
grim_mira
May. 8th, 2017 07:37 am (UTC)
чудесного дня)
poetry_in_life
May. 8th, 2017 07:54 am (UTC)
доброго утра и хорошего дня
fotovivo
May. 8th, 2017 01:05 pm (UTC)
"Десятый сон" помню, весьма показательное произведение, как из жизни, при всей фантастичности.
misareg
May. 8th, 2017 01:24 pm (UTC)
а рассказ предельно истеричен , с точки зрения конкретных метаморфоз, а вот чувства Веры Павловны выдуманы, но очень типичны для своего времени:)
counterstrike37
May. 8th, 2017 05:54 pm (UTC)
Вместительный туалет =) Столько в него влезает...)
misareg
May. 8th, 2017 06:04 pm (UTC)
значительная часть нашей недавней истории плюс современная экономика:))
( 24 comments — Leave a comment )

Profile

отраженье
misareg
misareg

Latest Month

September 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Powered by LiveJournal.com